Психосоматика: когда переживания отражаются на теле

Чаще всего всё начинается с тела. Несколько месяцев болит живот, или голова к вечеру как в тисках, или сердце вдруг начинает стучать сильнее посреди обычного дня. Человек идёт к врачу, сдаёт анализы, делает УЗИ. Всё в норме. И слышит: «Это у вас нервное».

Облегчение от того, что ничего страшного не нашли, быстро сменяется растерянностью. Болит ведь по-настоящему. А «нервное» звучит так, будто человек это придумал или преувеличивает. Кто-то после этого идёт к следующему врачу, потом к третьему. Кто-то начинает стыдиться жаловаться. Кто-то находит в интернете таблицу, где каждой болезни соответствует своя обида, и начинает искать в себе ту самую.

Вот как об этом пишут люди в комментариях под роликами о психосоматике: «каждый раз тело прошибает волна», «состояние натянутой струны для тебя норма, пока не устала или не порвалась», «у меня от видео заболела челюсть, видимо, я тоже что-то не накричала». И почти всегда сначала ищут простое объяснение вроде «думаю, что это какой-нибудь ферритин низкий просто».

Скажу сразу: боль при психосоматике настоящая. Тело не притворяется. Симптом есть, и вопрос в том, что его поддерживает.

Психосоматикой называют то, что осталось после обследования. Если начать с неё, можно пропустить болезнь, которую легко найти и вылечить.

Слабость, сердцебиение, тревога, боль в животе бывают при болезнях щитовидной железы, анемии, проблемах с сердцем и кишечником. Начать стоит с врача-терапевта: он решит, какие анализы сдать и к каким специалистам сходить. Это не формальность и не недоверие к себе. И не нужно ждать, пока станет «достаточно плохо». Многие подолгу откладывают врача, потому что «я же могу функционировать хоть как-то».

Но бывает, что обследование пройдено, а причина не нашлась. Это очень частая ситуация. В 2001 году британские исследователи опросили новых пациентов семи специализированных отделений двух лондонских больниц. Примерно у половины, 52%, были симптомы, которым врачи не нашли объяснения, а в гинекологии таких было две трети. То есть «ничего не нашли» — не редкость и не повод думать, что вы что-то придумываете.

И третий вариант: болезнь есть и её лечат, а обострения совпадают с трудными периодами жизни. Это тоже про связь чувств и тела, и разговор с психологом здесь идёт рядом с лечением.

Самому полезнее не искать готовый смысл симптома, а наблюдать.

Правило первое: не бросать обследование и лечение, даже если вы уверены, что «это нервы». Новый симптом или перемена в старом — повод снова сходить к врачу.

Правило второе: замечать, когда становится хуже. Что болит и что было накануне: какой разговор, какая встреча, какие новости. Иногда через пару недель таких заметок видно то, чего не было видно изнутри: живот болит по понедельникам, голова — после звонков одному и тому же человеку.

Правило третье: пробовать называть чувство словами, хотя бы про себя. Не «мне плохо», а «я злюсь», «мне страшно», «мне обидно». Поначалу это может казаться неестественным, особенно если в семье о чувствах не говорили. Но чувство, которое удалось назвать, обычно легче выдержать.

Мне хочется понять, какая жизнь у человека была и что происходит в ней сейчас. Когда впервые появился симптом, что тогда случилось, о чём в семье было не принято говорить, на кого нельзя было злиться. Мы ищем, какие чувства так и не нашли слов, и даём им место на встречах.

Исследования здесь обнадёживают. В 2020 году канадский психиатр Аллан Аббасс с коллегами свёл вместе 17 рандомизированных испытаний краткосрочной психодинамической терапии (она близка к психоанализу, только короче) при функциональных телесных расстройствах. Терапия уменьшала телесные симптомы заметнее, чем обычная помощь или ожидание в листе ожидания, и эффект сохранялся при повторных проверках через месяцы. Это не обещание, что симптом уйдёт, но говорить о чувствах, когда болит тело, имеет смысл.

Работа идёт рядом с лечением у врача, а не вместо него.