Юлия Кабзон

Я как терапевт напоминаю себе проводника-шерпа в горах. Путь сложный и опасный, но человек хочет пройти его — к лучшей жизни. Я ходила этими тропами, у меня есть проверенные способы помочь человеку не сдаться, увидеть прекрасное, преодолевая ужасы и страдания.

В какой-то момент становится видно, как внутренние спектакли мешают идти — пугают и разрушают. На вершине горы человек может подумать, что ему жарко, но если он разденется — замёрзнет насмерть. Задача шерпа — помочь осознать, что раздеваться сейчас не лучшая идея, и что нам нужно идти дальше.

Мне кажется, я обнаруживаю в своей практике один постоянный парадокс: люди приходят с желанием «починить» себя, как будто они — сломанный механизм. Но психика — это не механизм. Это живая система, которая адаптировалась к тому, что с ней происходило.

Когда человек злится «без причины» на близких, когда не может расслабиться, когда чувствует пустоту, несмотря на внешнее благополучие — это не поломка. Это следы старых решений, принятых в условиях, о которых сознание давно забыло. Тревога без причины, эмоциональное истощение, ощущение, что «меня никто не понимает» — всё это симптомы того, что психика всё ещё решает задачи прошлого.

Психоанализ по Спотницу привлекает меня тем, что в нём много жизни. Твой аналитик может многое себе позволить — и ты со временем тоже сможешь. Это метод, который позволяет помочь в самых трудных случаях: там, где классические подходы останавливаются.

Что для меня важно в работе? Сотрудничество. К нему мы и стремимся. Я стараюсь понять человека и то, что с ним происходит. Он, в свою очередь, старается рассказать мне и себе всё так, как оно хранится внутри — как звучит, к каким выводам и идеям приводит.