Нет сил ни на что: когда даже простые вещи становятся тяжёлыми

В какой-то момент человек как будто теряет доступ и к боли, и к живости, интересу, желанию.

Обычная усталость предполагает довольно ясную логику: было много нагрузки, стало меньше ресурсов, нужен отдых. При выгорании всё сложнее. Человек может поспать, уехать, разгрузить график — и всё равно не почувствовать себя живым. Проблема нередко уже не столько в количестве задач, сколько в том, как устроен сам способ быть в мире.

Если внутри давно действует правило «я должен тянуть», «без меня всё рухнет», «просить о помощи нельзя», то отдых переживается не как восстановление, а как вина. В таких местах человек может снова и снова отказываться от радости или передышки, как будто право на предел ещё нужно заслужить.

Тогда эмоциональное истощение становится не случайным сбоем, а следствием долгой жизни на внутреннем сверхусилии. И именно поэтому советы типа «просто выдохни» обычно не производят большого впечатления.

Есть и расход, который редко замечают. Сдерживать злость, обиду или горе — тоже работа, причём тяжёлая, только её никто не засчитывает. Если злиться на близких когда-то было опасно для отношений, напряжение может годами уходить внутрь. Мне кажется, нередко за бессилием со временем обнаруживается злость, на которую не было права, или утрата, которую так и не удалось прожить.

Бывает, что сил и энергии нет из-за того, что происходит в теле: анемия, щитовидная железа, хронический недосып, долгое восстановление после болезни, побочное действие лекарств. Стойкое истощение врачи называют астенией. Если сил постоянно нет, а у врача вы не были несколько лет, разумно начать с терапевта и обычных анализов.

Границы здесь не всегда аккуратны. Выгорание вырастает из длительных перегрузок, внутреннего принуждения, работы на насилии воли и переработок, и связано оно с высоким чувством ответственности, с тревогой, со страхами. Депрессивное состояние меньше зависит от внешней нагрузки: даже если его запустило событие, разворачивается оно внутри человека и больше связано с виной и стыдом.

Выгорание обычно легче связать с контекстом: работа, родительство, бесконечная ответственность, невозможность остановиться. Человек ещё часто помнит, где именно начал «заканчиваться». В депрессивном состоянии эта связь может быть слабее или исчезать совсем: пропадает и энергия на задачи, и ощущение смысла, интереса, будущего.

Апатия может быть и там, и там. Депрессия и апатия различаются скорее широтой: в депрессивном состоянии к отсутствию желаний обычно добавляются подавленность большую часть дня, чувство вины или ненужности, нарушения сна и аппетита. Как такое состояние узнать и чем здесь может помочь психолог, я пишу на странице о депрессивном состоянии.

При этом слишком жёстко разводить одно и другое было бы не очень честно. Иногда длительное выгорание становится входом в депрессивное состояние. Иногда человек приходит с жалобой на выгорание, а в работе становится видно, что истощение давно уже перешло в нечто более тяжёлое. И наоборот: то, что человек называет «депрессией», может оказаться разрушительной жизнью на одном внутреннем приказе «надо».

Когда нет ни сил, ни желаний, чаще помогает не «взять себя в руки», а снизить требования к себе. На то, чтобы взять себя в руки, тоже нужны силы.

Одно сделанное дело за день вместо десяти — уже не ноль. Сон и еда в таком состоянии выпадают из жизни первыми, как будто их нужно заслужить, и без них сил становится ещё меньше. Короткая прогулка, без всякого плана «наконец заняться спортом», иногда даёт больше, чем кажется: тело, которое неделями почти не двигается, устаёт сильнее. А бесконечная лента новостей и бокал вина «чтобы расслабиться» скорее забирают последнее.

Самое трудное, пожалуй, перестать делать вид, что всё нормально, хотя бы перед одним человеком. Не обязательно просить о помощи. Иногда достаточно сказать вслух: «Мне сейчас плохо, у меня просто нет сил».

Всё это не убирает причину. Скорее помогает не проваливаться глубже. Если такие вещи ничего не меняют, дело не в том, что вы плохо стараетесь.